logo
 
?

хорошие игры на деньги

Многие спрашивают, как мне пришла в голову идея написать «Голодные Игры», первый роман моей новой трилогии для юношеской аудитории. Наверное, первые семена были посеяны еще в детстве, когда в возрасте восьми лет я увлеклась мифологией и прочитала историю о Тесее. На столе под перевернутой деревянной миской — чтобы крысы или какие-нибудь голодные коты не добрались — лежит кусочек козьего сыра, обернутый листьями базилика, подарок от Прим ко Дню Жатвы. Вдруг Прим станет повторять мои слова — и что тогда с нами будет? Гейл держит в руках буханку хлеба, из которой торчит стрела. Хлеб настоящий, из пекарни, совсем не похож на те плоские, липкие буханки, что мы печем из пайкового зерна.

Миф рассказывает о том, как в наказание за прошлые провинности афиняне должны были в определенные годы посылать на Крит семь юношей и семь девушек. Когда я потрошу добычу, то иногда бросаю Лютику внутренности. Я бережно кладу его в карман и выскальзываю на улицу. Мужчины и женщины с согнутыми спинами, распухшими коленями. В лесу меня ждет единственный человек, с кем я могу быть сама собой. И сейчас, когда я карабкаюсь по холмам к нашему месту — скалистому уступу высоко над долиной, скрытому от чужих глаз густым кустарником, у меня будто груз сваливается с плеч, и шаги становятся быстрее. На самом деле мое имя Китнисс, но в первый раз, когда мы знакомились, я его едва прошептала, и ему послышалось «Кискисс». Я беру хлеб, вытаскиваю стрелу и с наслаждением нюхаю.

Там их бросали в Лабиринт, обрекая на съедение чудовищному Минотавру. Мы живем в Дистрикте-12, в районе, прозванном Шлак. Многие уже давно оставили всякие попытки вычистить угольную пыль из-под обломанных ногтей и отмыть грязь, въевшуюся в морщины на изможденных лицах. Я замечаю Гейла издали и невольно начинаю улыбаться. А потом еще ко мне какая-то глупая рысь привязалась, думала, ей что-нибудь перепадет от моей добычи. Рысь в конце концов пришлось убить — всю дичь распугивала.

Уже тогда, в третьем классе, я осознала безжалостный смысл этого требования: попробуйте тронуть нас, и мы не просто убьем вас, мы будем убивать ваших детей.

Также в детстве я смотрела очень много фильмов о гладиаторах: древние римляне умели превращать казни в массовые развлечения.

На каникулах мы часто ездили с отцом, военным специалистом и историком, к местам известных сражений, а в старших классах я много путешествовала с фехтовальным обществом.

Но непосредственным толчком послужил сравнительно недавний случай: сидя у телевизора и щелкая пультом, я вдруг перескочила с реалити-шоу на репортаж о реальных военных действиях. Возможно, потому, что книга написана от первого лица, Китнисс очень близка моему сердцу. С наилучшими пожеланиями, Сьюзен Коллинз Я просыпаюсь и чувствую, что рядом на кровати пусто.

Пытаюсь нащупать тепло Прим, но под пальцами лишь шершавая обивка матраса.

Должно быть, сестренке снились кошмары, и она перебралась к маме. Приподнимаюсь на локте и вижу их в полумраке спальни: Прим, свернувшись калачиком, тесно прижалась к матери, щека к щеке.

Во сне мама выглядит моложе — осунувшейся, но не измотанной. У ног Прим устроился ее верный страж — самый уродливый кот в мире.

Лицо Прим свежо, как капля росы, и красиво как цветок примулы, давший ей имя. Нос вдавлен, половина уха оторвана, глаза цвета гнилой тыквы. Уже несколько лет прошло, а помнит, наверно, как я хотела утопить его в ведре, когда сестра притащила его котенком в дом.

Прим назвала его Лютик — она почему-то уверена, что шерсть у него золотистая, а не грязно-бурая.